Подземный завод и база подводных лодок в Балаклаве

Под горой Таврос в Балаклаве спрятан целый подземный завод — штольни, канал, сухой док и арсенал, где в годы холодной войны обслуживали дизель-электрические подводные лодки Черноморского флота. Объект 825 ГТС строили в режиме абсолютной секретности, а само название расшифровывалось как «Городская телефонная станция».

Балаклавская бухта

С набережной Балаклавы видно, почему советские военные выбрали именно это место. Бухта со всех сторон зажата горами, вход с моря почти не просматривается с дальнего расстояния, вода внутри почти всегда спокойная. На холме над водой — руины генуэзской крепости Чембало.

В советские годы весь этот пейзаж был закрытой военной зоной. Балаклава не значилась на открытых картах, въезд — только по пропускам.

Зачем строили и как выбрали место

После Второй мировой войны флот обеих сверхдержав быстро переориентировался на подводные силы. Субмарины требовали укрытых баз — не только от противника, но и от спутниковой разведки, которая к концу 1950-х уже давала вполне детальные снимки. Балаклава предлагала редкое сочетание: закрытая бухта, скальный массив горы Таврос рядом и уже существующая военно-морская инфраструктура.

В 1957 году создали строительное управление № 528. Рабочих набирали через специальные каналы, к сложным горным работам привлекали метростроевцев. За четыре года из горы вывезли около 120 000 тонн породы — баржами, ночью, чтобы не привлекать внимания. Официально объект числился как «Городская телефонная станция» — отсюда аббревиатура ГТС.

Устройство комплекса

Сквозной канал прорубили прямо через гору: один портал выходил в Балаклавскую бухту и закрывался батопортом, второй — в открытое море. Оба замаскированы сетями. Глубина канала — около 8 метров, ширина — от 8 до 12 метров. Одновременно здесь могли находиться до семи подводных лодок.

Вдоль канала располагались ремонтные цеха и сухой dok, где корпус субмарины осушали и обслуживали снизу. В отдельном крыле — арсенал, куда имел доступ строго ограниченный круг людей. Общая площадь внутренних помещений — около 5 000 квадратных метров, водной акватории — порядка 3 000.

Комплекс проектировался с расчётом на ядерный удар средней мощности. Скала над главной штольней достигает примерно 130 метров. Внутри — автономная вентиляция, фильтры, электростанция, медпункт. Укрытие могло принять несколько тысяч человек.

В первую очередь база обслуживала подлодки проектов 613 и 633. Более крупные субмарины проекта 641 по ширине уже с трудом вписывались в канал — это было конструктивным ограничением с самого начала.

Маршрут музея: от входа к арсеналу

У входа — понтонный мост, который поднимали при заходе лодок, и портал 600-метрового тоннеля. Рядом установлен батопорт — стальная конструкция, которая задраивала вход и гасила ударную волну.

Перед входом — крупная торпеда на постаменте.

Под землёй круглый год держится около +15 °C — летом при +30 снаружи разница чувствуется сразу. Первая часть маршрута ведёт через шлюзовую камеру с противоударными дверями весом около 10 тонн каждая. Здесь представлены материалы о подводном флоте и военных технологиях.

Следующие залы — якоря, корпуса мин, вспомогательная техника.

Минно-торпедный отдел

Торпеды поступали сюда без боевых частей, проходили проверку и снаряжение, после чего по рельсовым тележкам уходили на погрузку к субмаринам. Весь процесс фиксировался в журналах — каждое движение, каждая подпись.

Сухой dok

Главная штольня выводит к сухому доку. Под ним — «нулевой» уровень коммуникаций: трубы, кабели, дренаж.

В доке меняли узлы, проводили регламентные работы, осматривали корпус снаружи. Когда воду откачивали, на дне оставалось много рыбы — её коптили прямо внутри горы. Говорят, дым иногда просачивался наружу.

Арсенал

Самая закрытая часть комплекса. О его расположении и устройстве знали единицы даже среди тех, кто работал на объекте. К арсеналу ведёт коридор длиной около 280 метров; двери открывали только по регламенту перевозки боеприпасов.

В экспозиции — макеты субмарин. Лодки проекта 641 отличались высоким уровнем шума — в НАТО их тем не менее считали серьёзной угрозой. Именно корабли этого типа несли дежурство во время Карибского кризиса в 1962 году, когда американские эсминцы принудили несколько из них всплыть в Саргассовом море.

Рядом — модель субмарины более позднего поколения с обтекаемым корпусом и звукопоглощающим покрытием. В НАТО такие лодки называли «чёрными дырами» — за крайне низкий акустический след.

Для перевозки боеприпасов использовали тележки: масса пустой платформы — почти тонна, грузоподъёмность — до 7 тонн. Колёса обтянуты резиной — чтобы не было искр и лишнего шума.

В сборочном зале — шкафы со спецодеждой слева, сейфы с документацией справа. Каждая операция с боеприпасами сопровождалась записью в журнале.

Технический уровень и вентиляция

«Нулевой» уровень — холодильные установки, электрощиты, медпункт. Для поддержания стабильной влажности использовали силикагель: его сушили в специальных шкафах и меняли по графику.

Вентиляция работала независимо от внешней среды. Моторы, открывавшие тяжёлые двери, располагались здесь же.

«Людской ход» — узкий боковой коридор, позволявший персоналу обходить закрытые отсеки и быстро перемещаться между секциями.

Секретность как режим жизни

Охрана объекта насчитывала десятки вооружённых бойцов. Персонал подписывал обязательства о неразглашении; на случай посторонних вопросов существовала стандартная легенда — отвечать «не знаю, не помню». Резкий перепад освещения при выходе из тоннелей бил по зрению — инженеры вспоминали об этом как о привычном неудобстве рабочего дня.

Часть проектной документации и сметы долго оставались засекреченными. Говорят, водолазы до сих пор находят в затопленных участках хорошо сохранившиеся предметы быта — скамьи, таблички, грамоты.

Нераскрытые штольни

Экскурсия охватывает примерно половину комплекса — маршрут занимает около двух часов. Оставшиеся ответвления закрыты: их консервируют и вводят в экспозицию по мере готовности.

На некоторых стенах сохранились фрагменты маскировочных сетей.