Куреневская трагедия: как Киев пережил 13 марта 1961 года

Утром 13 марта 1961 года в киевском районе Куреневка произошло то, о чём власти запретили говорить вслух почти сорок лет. Прорыв дамбы у Бабьего Яра выпустил на улицы многотонный вал жидкой глины высотой с четырёхэтажный дом. Полтора часа — и район превратился в застывшее месиво, под которым исчезли трамваи, дома и люди. Советские власти сделали всё, чтобы эта трагедия не вышла за пределы города.

Как это началось: дамба, которую не должно было прорвать

На протяжении более десяти лет Петровские кирпичные заводы сбрасывали производственные отходы — жидкую глиняную пульпу — по трубопроводу прямо в отроги Бабьего Яра. Там была возведена земляная дамба, которая должна была удерживать эту массу. Постепенно она разбухала, трескалась, а сигналы тревоги от инженеров оседали в чиновничьих столах без ответа.

Ранним утром 13 марта 1961 года дамба начала разрушаться. В 6:45, после нескольких часов медленного сползания, она окончательно рухнула. Вал пульпы высотой около четырнадцати метров двинулся вниз по улицам Куреневки. Грязь была не просто жидкой — она текла со скоростью и силой, достаточной, чтобы сносить заборы, переворачивать трамваи и засасывать людей целиком. А затвердевала она почти мгновенно, как бетон.

Район за полтора часа

К тому моменту, как поток добрался до улицы Фрунзе, его высота сократилась вдвое. Но и семиметровый вал оказался смертоносным. Стадион «Спартак» у Подольского спуска скрылся под слоем грязи полностью — даже высокие ограждения не торчали над поверхностью. Трамвайный парк был затоплен вместе с вагонами и людьми внутри.

Здание Подольской больницы выстояло — его стены оказались крепче соседних построек. Часть пациентов и персонал спасались на крыше, наблюдая, как грязь поднимается по стенам снаружи. В итоге под пульпой оказалась территория площадью около тридцати гектаров.

Свидетельства очевидцев

Учительница М. Н. Новгородская оказалась в переполненном автобусе, который застрял напротив стадиона «Спартак»:

«Вода начала подниматься до окон. Шофёры выбирались из машин и плыли к ограде стадиона. В салоне стоял крик — люди поняли, что погребены заживо. И вдруг стало темно. На нас шёл вал — сплошная пенящаяся серая масса, выше домов, закрывавшая небо. Стоявший впереди меня человек рывком раздвинул двери и шагнул вперёд. Я — следом. Поток сбил меня с ног, но я чудом удержалась на поверхности и добралась до ограды стадиона. Когда взобралась на неё — раздался взрыв. Автобус, из которого я только что выбралась, был охвачен огнём. Выбили переднюю дверь, спаслись лишь женщина и две девочки с обгоревшими волосами. Остальные пассажиры сгорели заживо».

Сколько погибло — и почему это скрывали

Официально советские власти признали гибель лишь нескольких десятков человек. Реальная цифра, которую украинские газеты решились назвать только сорок лет спустя — около двух тысяч погибших. Киевляне, впрочем, знали или догадывались об этом с самого начала: слухи расходились быстрее любых официальных опровержений.

Операция по замалчиванию была организована тщательно. На предприятиях запретили гражданские панихиды. Тела развозили по кладбищам всего города — и даже области, — чтобы не было заметно скопления похорон в одном месте. Пострадавшим, оставшимся без жилья, выдавали ордера на квартиры; некоторым — талоны на покупку в рассрочку телевизоров и холодильников.

Доктор физико-математических наук Д. Т. Курнатовский узнал о трагедии случайно — из передачи «Голоса Америки», находясь в Ленинграде, и немедленно вернулся в Киев:

«Куреневка представляла собой страшное зрелище: насколько хватало глаз, усталые солдаты по колено в грязи раскапывали погибших, продвигаясь по вырытым траншеям. Извлекли наш рояль, дедушкины книги, картины. Когда вытащили детскую кроватку с ребёнком наших соседей — я не выдержал и убежал».

Режим информационной изоляции был почти тотальным. На протяжении нескольких недель самолёты «Аэрофлота» облетали Куреневку стороной, чтобы пассажиры не могли разглядеть масштабы катастрофы из иллюминатора. Несколько суток Киев был отрезан от внешнего мира: международная и междугородная телефонная связь не работала, телеграммы с нежелательным содержанием не доходили до адресатов, письма задерживались и, по всей видимости, проверялись. Городское руководство ограничилось скромным некрологом в местной вечерней газете.

«Бабий Яр отомстил»

Молчание властей порождало разговоры, которые власти остановить не могли. По городу ходила фраза «Бабий Яр отомстил» — и никому не нужно было объяснять, что за ней стоит. Петровские кирпичные заводы годами закачивали пульпу именно туда, где в годы оккупации нацисты расстреляли десятки тысяч киевлян. Отходы производства буквально погребали следы одного из крупнейших массовых убийств Второй мировой войны. По одной из версий, которая ходила тогда по Киеву, именно жир, пропитавший склоны Бабьего Яра за годы войны, сыграл роль в размывании дамбы.

Популярная песня «Марина» мгновенно получила народную переделку:

«На Куреневку хлынула лавина,
в трамвае ехала красавица Марина,
Марина стала поперёк лавины,
лавина унесла её с собой».

Украинский поэт Леонид Кисилёв, бывший тогда подростком, написал о трагедии стихотворение — одно из немногих свидетельств тех дней, которые дошли до нас не в форме служебного документа:

Тринадцатое марта, Куреневка.
Сначала глина, после — вал воды.
У человека буксовала «Волга»,
он думал в ней уехать от беды.

Ему б бежать, минуты не теряя —
и мог спастись. А он её толкал.
Дома, машины и людей сметая,
всё приближался трёхметровый вал.

Скользили ноги. Падал на колени,
но поднимался и толкал опять.
Колёса «Волги» видели на гребне,
а он волною сразу был подмят.

Так и случилось, что погиб он вместе
с моим дружком, который в этот день
случайно оказался в этом месте
и не удрал, а стал спасать людей.

1963

Раскопки: что находили под пульпой

Военный В. И. Ткаченко участвовал в спасательных работах и описал то, что видел:

«Сначала работали вручную, с лопатами. Когда пригнали экскаватор — начали раздаваться вопли заживо погребённых. Живых людей захватывало ковшом. Стоять рядом было невыносимо. В ковш попадали руки, ноги, тела, разорванные ударом лавины. Всю ночь светили прожекторы, выхватывая всё новые подробности кошмара. Откопали группу детского сада вместе с воспитательницей. Потом добрались до трамвая, набитого людьми и полностью погребённого под многометровым слоем пульпы. Нерасчленённые тела свозили на территорию Павловской больницы, складывали рядами в клубе. Несколько дней перед зданием стояла воющая толпа — люди искали своих».

Человек, имя которого осталось в названии бульвара

Один из бульваров Киева до сих пор носит имя Алексея Давыдова — тогдашнего председателя горисполкома. Решение закачивать пульпу в Бабий Яр принималось явно не на его уровне: слишком очевидным был политический смысл этого выбора. Организация замалчивания катастрофы — тоже не его компетенция. Но именно Давыдов стал для большинства киевлян олицетворением преступной халатности властей. Он скончался от инфаркта в 1963 году. Говорят, его могила на Байковом кладбище несколько лет охранялась сотрудниками госбезопасности.

Куреневская катастрофа — не единственная советская трагедия, скрытая от общества на десятилетия. Авария на Чернобыльской АЭС в 1986 году поначалу также замалчивалась: эвакуацию Припяти объявили лишь спустя 36 часов после взрыва, а зарубежные радиостанции сообщили о случившемся раньше советских СМИ — почти слово в слово повторив историю с Куреневкой двадцатью пятью годами ранее.