Как Бисмарк собрал Германию железом и кровью

До 1914 года немцы задумали больше семисот памятников Бисмарку и поставили не меньше пятисот. Человек, которому их ставили, не любил парламенты, презирал либералов, поссорил Пруссию с тремя соседями подряд — и за девять лет превратил россыпь королевств и княжеств в Германскую империю. А потом почти двадцать лет удерживал её от новой большой войны.

Юнкер, который не выносил начальства

Отто фон Бисмарк родился 1 апреля 1815 года в Шёнхаузене, в прусской провинции Альтмарк, — в год, когда Наполеона окончательно разбили при Ватерлоо. Отец, Фердинанд фон Бисмарк, был помещиком и отставным офицером из старого юнкерского рода. Мать, Вильгельмина Менкен, была дочерью крупного берлинского чиновника.

Детство прошло в Померании, в имении Книпхоф, куда семья перебралась в 1816 году. Потом были Берлин, воспитательное заведение Пламана и две гимназии — Фридриха Вильгельма и «Серый монастырь». В 1832 году Бисмарк поступил на юридический факультет в Гёттинген, вступил в студенческую корпорацию «Ганновера», где дрались на шпагах, а через год перевёлся в Берлинский университет. О корпорации он не забыл и в восемьдесят лет: «Никакие узы не держат так крепко, как эти», — сказал он в 1895 году.

Чиновничья карьера не задалась. В 1836 году его определили в правительство Ахена, а через год уволили: молодой референдарий самовольно уехал в долгий отпуск. После года военной службы вольноопределяющимся он вернулся в Померанию и вместе с братом Бернхардом занялся семейными имениями, а в 1846 году принял и родовой Шёнхаузен.

В округе его прозвали «бешеным Бисмарком» — за буйный нрав и холостяцкие выходки. Управляющим при этом он оказался толковым.

«Годен, только когда хозяйничает штык»

1847 год переломил всё сразу. В мае Бисмарк попал в Соединённый ландтаг Пруссии — сначала лишь заместителем выбывшего депутата. В июле женился на Иоганне фон Путткамер, набожной померанской дворянке; брак продлился почти полвека. У них родились дочь Мария и сыновья Герберт и Вильгельм. В ландтаге тридцатидвухлетний помещик быстро стал самым резким голосом консерваторов: защищал права короля, высмеивал либералов, а в революционном 1848 году готов был вести своих крестьян на Берлин усмирять бунтовщиков.

Короля Фридриха Вильгельма IV — того самого, что начал восстанавливать родовой замок Гогенцоллерн в Швабии, — такая преданность скорее пугала. Когда Бисмарка внесли в список возможных министров, король, по словам самого Бисмарка, оставил на полях пометку: «Годен, только когда безраздельно хозяйничает штык».

Министром его тогда не сделали, зато отправили дипломатом. С 1851 года Бисмарк представлял Пруссию в Союзном сейме во Франкфурте, где заседали послы всех германских государств. Иллюзии насчёт дипломатии он потерял в первые же недели. «Я никогда не сомневался, что все они варят на воде, — писал он жене в мае 1851 года, — но такая трезвая, простодушная похлёбка, в которой нет ни единой жиринки, меня поражает».

Во Франкфурте сложилась и главная идея его политики: две немецкие державы в одном союзе не уживутся. «Мы отнимаем друг у друга воздух изо рта, — писал он в 1853 году о Пруссии и Австрии. — Одна должна уступить или быть вынуждена уступить». Потом были три года послом в Петербурге и несколько месяцев в Париже, где он присмотрелся к Наполеону III.

Железо и кровь

Весной 1862 года Пруссия застряла в конституционном кризисе. Король Вильгельм I и военный министр Альбрехт фон Роон хотели реформировать армию: увеличить её и удлинить службу. Либеральное большинство в палате депутатов денег на это не давало. Вильгельм уже думал об отречении, когда Роон уговорил его позвать Бисмарка. 23 сентября 1862 года тот стал временным главой правительства, в октябре — министром-президентом и министром иностранных дел.

Через неделю после назначения, 30 сентября, он выступил в бюджетной комиссии с речью: «Не речами и не решениями большинства решаются великие вопросы времени — это было большой ошибкой 1848 и 1849 годов, — а железом и кровью».

Бюджет парламент так и не утвердил, и четыре года Бисмарк правил без него: налоги собирали, армию перестраивали, ссылаясь на «пробел» в конституции. Либералы говорили, что он ставит силу выше права. Сам он позже сформулировал проще: «У кого палец на кошельке, у того и власть».

Смелость он понимал по-своему. «Мужество на поле боя у нас — общее достояние, — сказал он в 1864 году в разговоре с Робертом фон Койделлем, — но вы нередко увидите, что вполне почтенным людям не хватает гражданского мужества».

Вокруг была Германия, которой как единого государства не существовало. Германский союз, созданный в 1815 году, объединял несколько десятков монархий и вольных городов. Мюнхенец считал себя баварцем и подданным Виттельсбахов, берлинец — пруссаком. Север был протестантским, юг и запад — в основном католическими. Вопрос стоял не о том, объединятся ли немцы, а о том, кто их объединит — Вена или Берлин.

Три войны за девять лет

Первой стала война с Данией. В 1864 году Пруссия и Австрия вместе начали войну за герцогства Шлезвиг и Гольштейн, принадлежавшие датской короне. Война вышла короткой, Дания отказалась от обоих герцогств. По Гаштейнской конвенции 1865 года Шлезвиг отошёл под управление Пруссии, Гольштейн — Австрии. Совместное владение было устроено так, что поводов для ссоры хватало с избытком. Бисмарк в том же году получил графский титул.

Весной 1866 года, когда война с Австрией уже висела в воздухе, на Бисмарка покушались. 7 мая на Унтер-ден-Линден в Берлине студент из Тюбингена Фердинанд Коэн-Блинд выстрелил в него из пистолета. Бисмарк остался цел и счёл это добрым знаком для своей политики.

Ссора случилась летом 1866 года. 3 июля под Кёниггрецем, у чешской деревни Садова, прусская армия разбила австрийцев и саксонцев. Исход решила армия кронпринца, вовремя подошедшая к полю боя. Вся война заняла семь недель.

Дальше Бисмарк повёл себя неожиданно для победителя. Генералы и король хотели идти на Вену и отобрать у Австрии земли. Бисмарк требовал мира без аннексий за её счёт и пригрозил отставкой. Ему нужен был не униженный враг на южной границе, а будущий союзник. «Австрия имеет такое же право бороться за свои интересы, как и Пруссия», — говорил он после Кёниггреца.

Внутри Пруссии победа закрыла старый спор. 3 сентября 1866 года палата депутатов приняла закон об индемнитете и задним числом одобрила все расходы на армию, сделанные без бюджета. Конституционный конфликт, тянувшийся с 1862 года, кончился, а часть вчерашних противников-либералов стала национал-либералами и на годы опорой канцлера.

Зато к северу от Майна он не церемонился. Пруссия присоединила Ганновер, Гессен-Кассель, Нассау и вольный Франкфурт, а остальные северные государства собрала в Северогерманский союз. Конституцию союза писали в основном по его наброскам, и в ней было то, чего от консерватора никто не ждал: всеобщее и равное избирательное право для мужчин на выборах в рейхстаг. Летом 1867 года Бисмарк стал канцлером союза. «Посадим Германию в седло, — сказал он в рейхстаге. — Ездить она уж сумеет».

В том же 1867 году король подарил Бисмарку 400 тысяч талеров, и на эти деньги тот купил имение Варцин в Померании.

Оставался юг — Бавария, Вюртемберг, Баден — и Франция Наполеона III, которой сильная Германия за Рейном была совсем ни к чему.

Депеша из Эмса

Повод нашёлся в Испании. После революции 1868 года испанский трон опустел, и его предложили принцу Леопольду Гогенцоллерн-Зигмарингену, родственнику прусского короля. Бисмарк кандидатуру тайно поддерживал. В Париже это восприняли как попытку окружить Францию Гогенцоллернами с двух сторон. Министр иностранных дел герцог де Грамон заявил с трибуны, что Франция исполнит свой долг «без колебаний и без слабости».

11 июля Леопольд отказался от короны. Для Бисмарка это было поражение, и он, по собственному признанию, всерьёз думал об отставке. Но французы решили закрепить успех. 13 июля посол Бенедетти остановил короля Вильгельма на утренней прогулке в курортном Эмсе и потребовал гарантий, что Гогенцоллерны никогда больше не выдвинут своего кандидата. Король отказался, а когда посол попросил новой аудиенции, велел передать через адъютанта, что сказать ему больше нечего.

Отчёт об этом советник Абекен телеграфировал в Берлин. Вечером Бисмарк обедал с Рооном и начальником Генштаба Хельмутом фон Мольтке. Король разрешил обнародовать телеграмму, и Бисмарк при гостях сократил её — ничего не дописав, только вычеркнув примирительные фразы. Вышел короткий текст, где французский посол требовал, а король отказывался его принимать.

В мемуарах Бисмарк записал реакцию Мольтке: «Теперь это звучит иначе. Раньше это звучало как сигнал к отступлению, а теперь — как фанфары в ответ на вызов». Сам он рассчитывал, что в Париже текст подействует, как красная тряпка на галльского быка. Помог и перевод: агентство Гавас передало слово «адъютант» как французское adjudant — так назывался унтер-офицерский чин, и выходило, будто к послу выслали чуть ли не сержанта. Газеты вышли с этим 14 июля, в национальный праздник, и толпы в Париже требовали войны.

Стоит оговориться: Наполеон III к тому времени и сам был склонен воевать, так что депеша стала скорее спусковым крючком, чем причиной. 19 июля 1870 года Франция объявила Пруссии войну и выглядела нападающей стороной. Южногерманские государства, связанные с Пруссией военными договорами, выступили вместе с ней. 1 сентября под Седаном Наполеон III сдался в плен вместе со своей армией.

Империя в Зеркальном зале

Пока немецкие армии осаждали Париж, Бисмарк в Версале торговался с южными монархами. Баварии и Вюртембергу пришлось оставить особые права, чтобы они согласились войти в общее государство. 18 января 1871 года в Зеркальном зале Версальского дворца Вильгельма I провозгласили германским императором. Уговорить его удалось с трудом: старый король боялся, что прусская корона рядом с императорской потеряет вес.

Позже эту империю назовут Вторым рейхом. Первым считалась Священная Римская империя германской нации, распущенная в 1806 году, а не империя Карла Великого, как иногда пишут. В новое государство вошли королевства, великие герцогства, герцогства, княжества и вольные города, а по мирному договору Франция уступила Эльзас и часть Лотарингии. 21 марта 1871 года Бисмарк получил наследственный титул князя и стал первым рейхсканцлером, а в июне император подарил ему Саксонский лес у Фридрихсру под Гамбургом — там канцлер потом и проведёт старость. Строка «От Мааса до Мемеля» из «Песни немцев», написанной Гофманом фон Фаллерслебеном ещё в 1841 году, впервые совпала с картой.

Враги империи

Внутри страны канцлер искал противников с той же энергией, с какой раньше искал их за границей. Первыми стали католики. Католическая партия Центра казалась ему силой, которая слушает Рим больше, чем Берлин, и в 1870-х годах в Пруссии развернулся «культуркампф» — «борьба за культуру». Из страны выслали иезуитов, ввели обязательный гражданский брак, священникам запретили касаться политики в проповедях. «Будьте покойны: в Каноссу мы не пойдём — ни телом, ни духом», — заверил Бисмарк рейхстаг в мае 1872 года, напомнив о покаянии императора Генриха IV перед папой.

Борьба шла всерьёз. 13 июля 1874 года в курортном Киссингене бочар-католик Эдуард Кульман выстрелил в канцлера и ранил его в правое запястье. Партия Центра от стрелка открестилась, но культуркампф после этого только ожесточился. Кульмана приговорили к четырнадцати годам каторжной тюрьмы.

Через несколько лет он всё-таки свернул эту войну, договорился с Центром и обратился против нового врага — социал-демократов. После двух покушений на императора в 1878 году рейхстаг 18 октября принял «исключительный закон» против социалистов: их союзы, собрания и газеты запрещались. Закон продлевали до 1890 года, но социалистическую среду он скорее сплотил, чем разрушил.

С поляками прусских восточных провинций Бисмарк обходился так же жёстко. Ещё в 1861 году он писал сестре: «Бейте поляков, чтобы они пали духом… ничего другого нам не остаётся, как истреблять их; волк не виноват, что Бог создал его таким, и всё же его застреливают, когда могут». Став канцлером, он проводил на востоке онемечивание, а с 1885 года из прусских провинций начали высылать поляков без германского подданства.

Но тот же канцлер дал Германии одну из первых в мире государственных систем страхования рабочих: закон о страховании по болезни в 1883 году, от несчастных случаев — в 1884-м, по инвалидности и старости — в 1889-м. Мотивы он не скрывал. «Мне хотелось завоевать рабочие классы — или, сказать прямо, подкупить их, — чтобы они видели в государстве социальное учреждение, которое существует ради них и заботится об их благе», — объяснял он позже. Ещё в 1878 году ввели государственную фабричную инспекцию, а в 1880-м Бисмарк сам взял себе пост прусского министра торговли и отказался от прежнего невмешательства государства в экономику.

Честный маклер

Во внешней политике после 1871 года Бисмарк стал полной противоположностью себе прежнему. Германия, считал он, получила всё, что ей нужно, и главное теперь — не дать соседям объединиться против неё. Страшнее всего ему была война на два фронта: с Францией на западе и Россией на востоке. В так называемом Киссингенском диктате 1877 года он записал цель: хорошие отношения со всеми великими державами, кроме Франции. Ради этого он готов был согласиться даже на господство России на Чёрном море.

Репутацию хитреца он знал и не спорил с ней. «Со мной обращаются как с лисой, как с первоклассным пройдохой, — говорил он в 1877 году австро-венгерскому министру Андраши. — А правда в том, что с джентльменом я всегда джентльмен с половиной, а когда имею дело с корсаром, стараюсь быть корсаром с половиной».

Отсюда — целая система договоров. В 1873 году Германия, Австро-Венгрия и Россия заключили Союз трёх императоров. В 1878 году Бисмарк принимал в Берлине конгресс, который пересматривал итоги Русско-турецкой войны, и называл себя на нём «честным маклером». В 1879 году Бисмарк заключил союз с Австро-Венгрией, в 1882-м к нему присоединилась Италия. А в 1887 году с Россией был подписан секретный «договор перестраховки», о котором сам Бисмарк рассказал газетам только в 1896-м, уже в отставке.

Балканы его не увлекали. В 1876 году он сказал в рейхстаге, что вся восточная проблема не стоит здоровых костей одного померанского мушкетёра. Колонии — тоже. «Пока я рейхсканцлер, колониальной политики у нас не будет», — говорил он в 1881 году: флот слаб, а далёкие владения французы заберут при первой же войне. Через три года, в апреле 1884-го, Германия объявила своим владением бухту Ангра-Пекена в Юго-Западной Африке, затем появились Того, Камерун, Восточная Африка и Новая Гвинея. Зимой 1884–1885 годов в Берлине прошла конференция, на которой европейские державы договаривались о разделе Африки.

В речи в рейхстаге 6 февраля 1888 года он говорил: «Мы, немцы, боимся Бога, но больше ничего на свете, — и как раз страх Божий заставляет нас любить и беречь мир». Зал аплодировал первой половине фразы, и в памяти осталась в основном она.

Три кайзера за один год

В 1888 году умер Вильгельм I. Ему приписывают фразу «Нелегко быть императором при таком канцлере», и журналист Людвиг Бамбергер считал, что звучит она правдоподобно. Внук старого императора потом поставил в Берлине в его честь Мемориальную церковь кайзера Вильгельма. Трон унаследовал Фридрих III, но он был смертельно болен и процарствовал всего 99 дней. Следующим стал его двадцатидевятилетний сын Вильгельм II.

Молодой император хотел править сам и не собирался делить славу со стариком, который руководил Пруссией почти всю его жизнь: когда Бисмарк стал министром-президентом, будущему кайзеру было три года. Разногласия накапливались меньше двух лет. В январе 1890 года рейхстаг отклонил предложенный Бисмарком бессрочный закон против социалистов, 15 марта дело дошло до открытого разрыва с кайзером, и тот потребовал отставки. 18 марта Бисмарк подал прошение, составленное так, чтобы ответственность за разрыв легла на императора, 20 марта отставка была принята. Договор перестраховки с Россией новое правительство продлевать не стало. В том же году сатирический журнал «Кладдерадач» посвятил ему стихи Рудольфа Жене: сначала осмеянный, потом гонимый, ненавидимый и внушавший страх, затем почитаемый и любимый, он стоит, «как колонна, возвышаясь над столетием».

Последние годы Бисмарк провёл в Фридрихсру, диктуя мемуары и критикуя преемников через газеты. В 1891 году он позволил избрать себя в рейхстаг от национал-либералов, но ни разу не занял своё место. В 1892 году кайзер распорядился отрезать бывшего канцлера почти от всех официальных контактов, и публика ответила на это настоящим культом «основателя империи». Официальное примирение с Вильгельмом II состоялось только в 1894 году.

К восьмидесятилетию в 1895 году большинство рейхстага отказалось послать юбиляру поздравительный адрес. Зато больше 450 городов сделали его почётным гражданином, в Фридрихсру пришло 9875 телеграмм и 450 тысяч писем, а к дому тысячами шли паломники.

Иоганна умерла в ноябре 1894 года. Сам он умер 30 июля 1898 года, и похоронили его, как он хотел, в Фридрихсру: семья отказалась переносить тело в Берлин. Последними его словами считаются: «Дай мне снова увидеть мою Иоганну». Первые два тома воспоминаний «Мысли и воспоминания» вышли в ноябре того же года, третий напечатали только в 1919-м, когда кайзера уже не было на троне.

Вокруг Бисмарка быстро вырос миф, и вместе с ним — цитаты, которых он, возможно, никогда не произносил. Фразу «Никогда столько не лгут, как перед выборами, во время войны и после охоты» в 1879 году приписывали безымянному депутату из группы Лёве, а в печати с именем Бисмарка она впервые появляется лишь в 1904 году. Афоризм про законы и колбасу, которые лучше не видеть в процессе изготовления, американский поэт Джон Сакс произнёс ещё в 1869-м. Даже «политика — искусство возможного» спорна: в 1875 году журнал «Ди Гегенварт» называл это изречением историка Дальмана, хотя близкую мысль Бисмарк, по свидетельству журналиста Мейера фон Вальдека, высказал в разговоре в августе 1867 года.

Один из сотен памятников Бисмарку поставили во Франкфурте-на-Майне — в том самом вольном городе, который Пруссия присоединила в 1866 году.