Боги, тотемы и духи древних славян

Народную память о язычестве не смогло полностью вытеснить даже тысячелетнее христианство — оно само переняло слишком многое: построило храмы на месте капищ, дало святым имена прежних покровителей, освятило праздники, которые и без того справляли веками. Образ старой веры восстанавливался по крупицам — из поучений против неё, из сказок, из слов, которые люди продолжали произносить, не зная уже, откуда они взялись.

Пантеон славянских богов

Боги у древних славян делились на две большие группы: солнечных и функциональных. Над теми и другими стоял Род — верховное мужское начало, которому, по свидетельству христианских поучений XII–XIII веков, поклонялись все народы без исключения. Он считался богом неба, грозы и плодородия: говорили, что он едет на облаке и мечет на землю дождь, от которого рождаются дети.

Само слово «род» в славянских языках тянет за собой целый пучок смыслов — родство, рождение, вода (родник), урожай, народ, родина, а ещё красный цвет и шаровую молнию, которую называли «родией». Столь широкий круг однокоренных слов — не совпадение, а след того, насколько глубоко этот образ был вшит в язык.

Солнечных богов было четыре: Хорс, Ярило, Даждьбог и Сварог. Каждый из них «отвечал» за свой сезон. Хорсу поклонялись с 22 декабря по 21 марта — в период, когда солнце только начинало прибывать. Яриле — с 21 марта по 22 июня. Даждьбогу — с 22 июня по 23 сентября. Сварогу — с 23 сентября по 22 декабря, когда день стремительно укорачивался.

К функциональным богам относились: Перун — покровитель грозы и воинов, Семаргл — воплощение священного небесного огня, связанный со смертью и загробным миром, Велес — владыка мёртвых, мудрости и магии, Стрибог — бог ветра.

Слово «бог» в праславянском языке означало долю, удачу, счастье. Отсюда «богатый» — тот, у кого есть бог, и «убогий» — тот, у кого его нет. Это слово входило в имена многих божеств: Даждьбог, Чернобог. Лингвисты находят параллели в древнеиранских и индийских языках, что указывает на очень раннее происхождение самого понятия.

Три уровня мифологических существ

Всех персонажей славянской мифологии можно расположить по трём уровням. На высшем — боги, чьи функции затрагивали само устройство мира: Сварог (небо), Земля, дети Сварога и Земли — Перун, Даждьбог и Огонь.

Средний уровень занимали божества, связанные с хозяйственными циклами и жизнью общины: Род, Чур, женские покровительницы, которых представляли несколько менее человекоподобными, чем богов высшего круга.

На низшем уровне обитали существа, которые меньше всего напоминали людей: домовые, лешие, русалки, упыри, банники. Именно с ними человек сталкивался в повседневной жизни — дома, в лесу, у воды, в бане.

Первыми, кому приносили жертвы, были упыри и берегини. Позже «начали трапезу ставити» Роду и его спутницам — Ладе и Леле. Со временем главным объектом молитв стал Перун, но прочих богов не забывали — просто ставили ниже.

Языческие тотемы

В эпоху, когда охота была основным занятием, дикие животные воспринимались как прародители племён. У каждого рода — своё священное животное, свой тотем.

Несколько племён почитали волка как прямого предка. Его настоящее имя было табуировано — вместо «волк» говорили «лютый», а сами называли себя лютичами. В дни зимнего солнцестояния мужчины надевали волчьи шкуры — чтобы войти в контакт со звериными предками и получить от них силу. Жрец, проводивший охранительные обряды, тоже облачался в звериную шкуру. После крещения Руси это стало восприниматься иначе: «волкодлак» (облачённый в длаку, то есть в волчью шкуру) превратился в обозначение злого оборотня, а позднее — в «вурдалака».

Медведь был хозяином леса — а значит, защитником от зла и богом плодородия. С его весенним пробуждением связывали наступление тепла. Медвежью лапу держали в домах как оберег вплоть до начала XX века. Его именем клялись — и нарушивший клятву охотник считался обречённым.

Истинное имя медведя не произносилось вслух — оно было слишком священным, и потому до нас не дошло. «Медведь» — всего лишь прозвище, буквально означающее «знающий мёд». В слове «берлога» сохранился более старый корень — «бер» (бурый): берлога — это логово бера. Охотники позднейших веков по-прежнему избегали называть его прямо — говорили «Михаил Потапыч», «Топтыгин», просто «Мишка».

Среди травоядных особое место занимала Олениха (Лосиха) — древнейшая богиня плодородия, неба и солнечного света. Её изображали рогатой, а рога символизировали солнечные лучи. Оленьи рога вешали над входом или внутри избы как оберег от ночной нечисти. Народные названия созвездий Большой и Малой Медведицы — Лось и Лосёнок — сохранились именно из этого слоя мифологии.

Среди домашних животных больше всего чтили Коня. Когда предки большинства народов Евразии вели кочевую жизнь, солнце представлялось им золотым конём, несущимся по небу. Позднее появился образ бога солнца на колеснице, а конёк на крыше русской избы — одна или две конские головы на стропилах — прямо восходит к этому солярному символу. Подкова считалась таким же оберегом, как и любой другой солнечный знак.

Постепенно животные черты в образах лесных духов уступали место человеческим. Хозяин леса превратился из медведя в косматого лешего с рогами и лапами, но всё же напоминающего человека. Лешему, как покровителю охоты, оставляли на пне первую добытую дичь. Он мог вывести заплутавшего путника — или, если рассердить, завести в чащу.

Основными духами влаги и плодородия были русалки и вилы — они выливали на поля росу из волшебных рогов. О них говорили по-разному: то как о девушках-лебедях, прилетающих с небес, то как о хозяйках колодцев и ручьёв, то как о мавках-утопленницах, то как о полудницах, бегающих в полдень по хлебным полям и придающих силу колосу.

По народным поверьям, в короткие летние ночи русалки выходили из воды, качались на ветвях, а если встречали мужчину — могли защекотать до смерти или утащить на дно.

Домашние и банные духи

Духи населяли не только леса и реки. Домовой — главный среди домашних покровителей — жил либо в подпечье, либо в лапте, подвешенном у печи. При переезде его переносили в горшке с углями из старого очага: «Домовой, домовой, пойдём со мной!»

Домовой следил за хозяйством: прибавлял благо старательным и наказывал бедой ленивых. По ночам он расчёсывал гривы коней — или, если сердился, путал шерсть животных в колтуны, мог отнять молоко у коровы или сделать удой обильным. Власть над здоровьем новорождённого скота тоже считалась его.

Изображения домовых вырезали из дерева — бородатый мужик в шапке. Такие фигурки назывались чурами и одновременно символизировали умерших предков. «Чур меня!» — это просьба к предку: «Храни меня!» Связь домового с печью восходила к представлению о том, что именно через дымоход в семью приходит душа новорождённого и уходит дух умершего. На Руси верили, что домовой лицом похож на хозяина дома — только руки у него покрыты шерстью.

В бане всё было устроено иначе. Баня в языческую эпоху считалась нечистым местом. Банник был злым духом — его старались задобрить: после мытья оставляли ему веник, мыло и воду, а в жертву приносили чёрную курицу.

В бане также оставляли жертвы навьям — злым душам тех, кто погиб насильственной смертью. Навьи представлялись огромными птицами без оперения, летавшими в бурю и дождь. Их крик предвещал смерть. Чтобы защититься, носили с собой головку чеснока, иголку без ушка или серебряный амулет.

Упыри, Змей и другие чудовища

Упыри — вампиры и оборотни — олицетворяли чистое зло. Против них использовали заговоры и носили обереги. В народном искусстве сохранилось много древних символов добра: солнце, огонь, вода, растения — они наносились на одежду, посуду и стены жилища, чтобы держать злых духов подальше.

Одним из грознейших существ был Змей — владыка подземного и подводного мира. В мифологии практически каждого народа есть свой вариант этого образа, и у славян он воплотился в первую очередь в сказках о Змее Горыныче.

Северные славяне почитали Змея под именем Ящер как владыку подземных вод. Его святилища устраивали на болотах и берегах рек — идеально круглой формы. В жертву бросали в болото чёрных кур и молодых девушек. Большинство племён считали Ящера поглотителем солнца: каждый вечер солнце опускается за край мира и плывёт по подземной реке на восток — внутри двуглавого Ящера, который заглатывает его западной пастью и изрыгает из восточной. Примечательно, что в этом мифе Ящер не враждебен солнцу — он возвращает его добровольно.

Обычай жертвоприношения подводному богу сохранялся на севере до начала XX века в переосмысленном виде: делали чучело и в дырявой лодке отправляли его в озеро, где оно тонуло. Другой жертвой был конь — его сначала выкармливала вся деревня, а потом топила.

Погребальные обряды

Со времён пастушеского быта и до принятия христианства наиболее распространённой формой погребения было курганное. Умерших мужчин хоронили с оружием, конской упряжью, забитыми конями и собаками. С женщинами клали серпы, сосуды, зерно, скотину и домашнюю птицу. Тела возлагали на костёр — считалось, что с пламенем душа сразу попадает в небесный мир.

Если хоронили знатного человека, вместе с ним убивали нескольких слуг-единоверцев и одну из жён — ту, что добровольно соглашалась сопровождать мужа. Готовясь к смерти, она наряжалась в лучшие одежды, пировала, не выражая страха. Во время церемонии её поднимали над воротами, за которыми лежало тело мужа, — и она говорила, что видит умерших родичей и велит вести её к ним.

Похороны завершались стравой — поминальным пиром — и тризной — воинскими состязаниями. Обычай обильного угощения на поминках дожил до наших дней.

Обряды различались у разных групп славян. Предки, предположительно носители культуры «полей погребальных урн» (II тысячелетие до н. э.), сжигали усопших, а прах помещали в глиняный сосуд и закапывали в неглубокую яму, обозначая её холмиком. Позднее форма погребений менялась: у словен — волотовки (круглые курганы-сопки с деревянной оградкой), у кривичей — длинные родовые курганы, у русов — кремация в ладье с насыпью.

Желя и Карина — богини погребального плача, дочери Мары и Кощея, сёстры. Желя провожала на погребальный костёр, Карина витала над полями сражений и местами упокоения. Обе упомянуты в «Слове о полку Игореве»: «за ним кликну Карна и Жля, поскочи по Русской земли». В раннем списке памятника их имена пишутся слитно — «Карнаижля». Слово «желя» в древнерусском языке обозначало плач; «карина» образовано от глагола «карити» — оплакивать.

Коляда и зимние Святки

Коляда — один из древнейших праздников, никак не связанный в своей основе с Рождеством Христовым. 25 декабря у древних славян начинался поворот солнца на весну. Коляду представляли прекрасным младенцем, захваченным в плен злой ведьмой Зимой, которая превращает его в волчонка. Имена здесь сходятся: «лютый» — синоним волка и одновременно название самого сурового зимнего месяца (февраль — лютый). Коляда являлся во всём блеске только тогда, когда волчью шкуру сжигали на весеннем огне.

Праздник отмечался в зимние Святки — с 25 декабря (сочельник) по 6 января (Велесов день). Это время совпадало с сильными морозами и считалось порой разгула нечистой силы.

Схема колядования прошла три стадии. Сначала — ритуальное жертвоприношение козла и заклинание солнца ряжеными. Затем — языческий обряд с кутьёй, печеньем в виде фигурок скота, обходом дворов с «солнышком» и «кормлением Мороза». Наконец — христианский рождественский сочельник, который лёг поверх всего предыдущего.

Колядовщики собирались группами — парни и девушки, иногда молодые семейные пары — и обходили крестьянские дворы в определённом порядке. Во главе шёл мехоноша с большим мешком. Себя колядовщики называли «непростыми гостями», приносящими весть о рождении Христа, и просили разрешения «покликать Коляду» — спеть благопожелательные песни, которые в разных местах называли колядками, овсенями или виноградьем.

К приходу колядовщиков относились серьёзно. В больших сёлах к каждому дому приходило по пять-десять групп. Хозяева, отказывавшиеся их принять, получали в ответ угрозы в песенной форме:

«А кто не даст ни копейки — завалим лазейки. Кто не даст лепёшки — завалим окошки, кто не даст пирога — сведём корову за рога, кто не даст хлеба — уведём деда, кто не даст ветчины — тем расколем чугуны!»

Новый год

У древних славян год начинался с марта. Январь был одиннадцатым месяцем. Позднее Новый год перенесли на сентябрь — в Семёнов день, и январь стал пятым. В 1700 году Пётр I ввёл новое летосчисление, и январь сделался первым месяцем.

С 20 февраля 1918 года Россия перешла на новый стиль. Разница между старым и новым стилями составляла 11 дней для XVIII века, 12 — для XIX, 13 — для XX. Именно из-за этого разрыва в ночь с 13 на 14 января по сей день отмечают «старый Новый год».

С 1 по 12 января в народе наблюдали погоду: каждый день соответствовал одному из двенадцати будущих месяцев. Некоторые следили не только за погодой, но и за настроением, за тем, что происходило в доме — и по этому судили о характере всего предстоящего года.

Масленица

Масленица — прощание с зимой и встреча весны. Люди веками воспринимали весну как начало новой жизни и почитали солнце, которое её несёт. В честь солнца пекли сначала пресные лепёшки, а когда освоили заквасное тесто — блины.

Блин считался символом солнца: такой же жёлтый, круглый и горячий. Съедая его, человек как бы причащался солнечному теплу.

С введением христианства праздник получил новую оболочку. Масленица совпала с последней неделей перед Великим постом, когда церковный устав разрешает молочные продукты и рыбу, но не мясо. В православном календаре эта неделя называется Сырной. Даты меняются каждый год вместе с датой Пасхи.

Иван Купала

Купала был одним из самых значимых праздников года — и одним из самых разгульных. От участников требовалось не просто присутствие: каждый должен был включиться в обряды, соблюдать предписанное поведение, выполнять запреты и обычаи.

Готовиться начинали с раннего утра 6 июля (по новому стилю). Девушки шли на ржаные поля — собирать цветы и завивать венки. Цветы намеренно брали с полей соседних деревень: существовало поверье, что так можно привлечь женихов оттуда.

В народе Ивана Купалу называли «чистоплотным»: на заре этого дня было принято купаться, и купание считалось целебным. Хотя были и районы, где оно считалось опасным — по поверью, это день именин водяного, который не терпит людей в своих владениях и мстит утоплением.

С музыкой, хороводами и купальскими песнями процессия во главе с Купалой выходила из села.

«Шла Купала селом, селом, закрыв глазки пером, пером. На Ивана Купалу, на Ивана Купалу приветствовала парней челом, челом, светила ночка огнём, огнём. Плела веночки шёлком, шёлком, славу Купале поём, поём.»

Финальное изображение, ставшее заставкой к этой теме на сайте, взято из той же серии материалов о родноверии.