Музей Гуггенхайма в Бильбао

На берегу реки Нервьон в Бильбао стоит здание, которое в момент открытия поделило архитектурный мир на два лагеря. Изогнутые титановые панели расходятся во все стороны, меняя оттенок с каждым часом — от золотистого утром до почти медного на закате. Архитекторы спорили, журналисты искали сравнения, а туристы просто ехали смотреть.

Форма, которую не планировали повторять

Музей открылся в октябре 1997 года. Автор проекта — американский архитектор Фрэнк Гери, один из главных представителей деконструктивизма. Это направление отказывается от симметрии и предсказуемых геометрических решений: объёмы здания не стыкуются по прямым углам, а перетекают, наклоняются, расходятся — как будто их застыли в движении.

Гери говорил, что хотел поймать в металле то, что скульптор ловит в глине. Получилось здание, у которого нет ни одного «правильного» фасада — с каждой точки оно выглядит иначе.

Из чего сделаны фасады

На облицовку ушло около 24 000 квадратных метров титановых листов толщиной 0,38 миллиметра — тоньше монеты. Титан выбрали за несколько свойств сразу: он лёгкий, не ржавеет, почти не реагирует с воздухом и даёт мягкий металлический отлив, который сложно воспроизвести другими материалами. На тот момент подобный масштаб применения титана в гражданском строительстве был редкостью.

Остальную поверхность занимают стекло и известняк. Стеклянные объёмы подсвечивают интерьеры дневным светом, известняк — тяжёлый и матовый — работает как визуальный противовес металлу. Утром фасад золотистый, в пасмурный день — серебристо-серый, к вечеру теплеет до медного.

Как проектировали здание такой формы

Без специализированного программного обеспечения проект был бы неосуществим. Гери использовал CATIA — систему, разработанную для проектирования самолётов компании Airbus. Она позволяла строить сложные трёхмерные поверхности и рассчитывать, как именно каждая панель будет изгибаться и примыкать к соседней.

Музей Гуггенхайма в Бильбао стал одним из первых крупных архитектурных объектов, полностью спроектированных в цифровой среде. После этого проекта отношение к компьютеру в архитектуре изменилось: стало понятно, что он не просто ускоряет черчение, а открывает формы, которые раньше нельзя было даже описать на бумаге.

Что произошло с Бильбао после открытия музея

До 1997 года Бильбао был промышленным портовым городом с закрывающимися верфями и убывающим населением. Баскская экономика переживала затяжной кризис после упадка сталелитейной промышленности. Музей открылся в этом контексте — как часть масштабного городского плана по реновации набережной Нервьона.

За первые три года музей посетили около четырёх миллионов человек — в несколько раз больше, чем рассчитывали городские власти. Вокруг него выросла туристическая инфраструктура, в квартал потянулись инвестиции, следом пришли другие архитектурные проекты. Этот сценарий получил название «эффект Бильбао» и стал предметом изучения для урбанистов по всему миру.

Многие города после этого пытались воспроизвести схему: заказать знаковое здание — и запустить регенерацию района. Результаты оказывались разными, и сегодня исследователи спорят о том, был ли успех Бильбао воспроизводимым или всё дело в стечении конкретных обстоятельств.

Музей Гуггенхайма — не единственное здание, бросающее вызов привычным представлениям об архитектуре. Десятки построек по всему миру намеренно нарушают логику формы и конструкции — часть из них собрана в обзоре самых необычных домов и зданий планеты.

Что говорили об этом здании

Филип Джонсон — американский архитектор, которого называли «деканом американской архитектуры», — назвал музей «величайшим зданием нашего времени». Критики сравнивали его с кораблём, расправившим паруса, с птицей в полёте, с гигантским артишоком. Каждое из сравнений по-своему работает, ни одно не исчерпывает здание до конца.

Коллекция и главные экспонаты

Постоянная коллекция охватывает искусство второй половины XX и начала XXI века. Среди авторов — Василий Кандинский, Энди Уорхол, Марк Ротко, Джефф Кунс. Временные выставки обновляются несколько раз в год и нередко привлекают не меньше внимания, чем сама архитектура здания.

Отдельного внимания заслуживает постоянная инсталляция Ричарда Серры «Суть времени» — серия монументальных стальных спиралей высотой до четырёх метров. Они занимают почти весь большой зал. Внутри каждой спирали можно пройти пешком: пространство то сжимается, то расширяется вокруг тебя — эффект, который фотографии не передают.

Скульптуры на площади перед входом

До входа в здание посетители проходят мимо двух монументальных работ на открытом воздухе. Первая — «Maman» Луизы Буржуа, паучиха высотой около девяти метров на тонких металлических ногах. Буржуа создала её в память о матери — ткачихе по профессии. Внутри бронзового брюха скульптуры — мраморные яйца.

Рядом стоит «Щенок» Джеффа Кунса: тринадцатиметровая фигура терьера, сплошь покрытая живыми цветами. Состав цветов меняется по сезонам — каждый раз другая палитра. За год на содержание скульптуры уходит более 70 000 растений.

Музей в кино

В 1999 году здание появилось в фильме о Джеймсе Бонде «И целого мира мало» — одна из сцен снималась прямо на набережной у стен музея. Фантастический силуэт здания оказался слишком выразительным, чтобы его игнорировать: с тех пор оно регулярно мелькает в документальных фильмах, рекламе и художественных картинах.

Когда в начале 1990-х городские власти Бильбао обсуждали проект, часть местных жителей выступала против. Промышленный город с тяжёлой историей — и вдруг металлическое здание, которое не вписывается ни в один привычный облик. Скептики называли его «архитектурным цирком». Спустя несколько лет некоторые из них давали интервью, в которых говорили, что были неправы. Пограничного перехода между тем, чем был Бильбао, и тем, чем он стал, больше нет.