Самые популярные мифы о Санкт-Петербурге

Петербург оброс легендами быстрее, чем камнем, и новые появляются до сих пор. В некоторые верят сами горожане — и даже экскурсоводы. Вот семь самых живучих, с тем, что о них известно на самом деле.

1. Пётр, дёрн и орёл

Каноническая версия звучит так: 16 мая 1703 года, осматривая остров Енисаари, Пётр остановился, вырезал два пласта дёрна, сложил их крестом и сказал: «Здесь быть городу». В ту же минуту над царём появился орёл и начал кружить.

Только на Заячьем острове — это он и есть Енисаари по-фински — закладывали не город, а крепость. Город начал расти позже, под её защитой, на соседнем Берёзовом острове. Есть у историков и более неудобное наблюдение: с 11 по 20 мая 1703 года Петра, по ряду свидетельств, на месте будущего города вообще не было, так что красивая сцена с дёрном могла обойтись без главного героя.

2. «На берегу пустынных волн»

Пушкинская строка из «Медного всадника» сделала своё дело: многие представляют себе дикий берег, лес и топь, где до Петра не жил никто.

На деле только на месте нынешнего исторического центра стояло около сорока поселений, и многие из них до шведского владычества были новгородскими. Столица строилась на обжитых местах. На Васильевском острове находился охотничий домик Делагарди, на месте Адмиралтейства — шведское поселение, название которого не сохранилось. В устье Фонтанки была деревня Каллила, откуда Калинкина деревня и Калинкин мост. Там, где теперь Инженерный замок, стояла мыза Канау с большим ухоженным садом, на месте которого появился Летний сад, а у Смольного — село Спасское.

Некоторые допетровские названия живут на карте до сих пор: Сабирино, Одинцово, Кукарево, Максимово, Волково, Купчино.

3. Город в честь Петра I

Петра крестили 29 июня 1672 года, в Петров день, и назвать крепость в честь небесного покровителя он хотел задолго до 1703-го. Такая крепость должна была появиться на Дону, если бы Азовский поход удался, — но он закончился неудачей.

Крепость Санкт-Петербург заложили на Неве 16 мая 1703 года. Город назван в честь апостола Петра, а не царя. Уже 29 июня, когда в крепости заложили собор Петра и Павла, её стали звать Петропавловской, а первое имя постепенно перешло на весь город. Пока оно не закрепилось, в письмах Петра несколько раз встречается греческий вариант — Санкт-Петрополис. Первая гравюра с видом города, хранящаяся в Эрмитаже, подписана именно так.

4. Медный всадник из меди

Памятник Петру I на Сенатской площади — главный символ города. «Медный всадник — все мы находимся в вибрации его меди», — писал Александр Блок. Но памятник отлит из бронзы, а своё имя получил только после пушкинской поэмы.

5. Мост для поцелуев

Поцелуев мост на Мойке и сегодня считается местом свиданий: будто бы так повелось с давних времён, и название поэтому говорящее. Тем более что мост не разводной.

Всё прозаичнее. В 1738 году мост официально назвали Цветным, а нынешнее имя известно с 1790 года. Наиболее вероятный его источник — питейное заведение купца третьей гильдии Никифора Поцелуева на левом берегу Мойки, у нынешней улицы Глинки. Истории о прощаниях влюблённых, моряков или арестантов из соседней тюрьмы — уже городской фольклор.

6. «К Василию на остров»

Легенда связывает название Васильевского острова с артиллерийским капитаном Василием Корчминым. При Петре на западной оконечности острова будто бы стояла его батарея, и царь адресовал приказы так: «Василию на остров». Отсюда, мол, и название.

Но остров звался Васильевским задолго до основания города: это имя есть уже в переписной окладной книге Водской пятины Великого Новгорода 1500 года. Было у него и финское название — Хирвисаари, Лосиный остров. Именно здесь Пётр сначала собирался устроить центр города.

7. Улица в честь Бармалея

Всё ровно наоборот. В начале 1920-х Корней Чуковский гулял по Петрограду с художником Мстиславом Добужинским, и они набрели на улицу с этим странным названием. Оба принялись фантазировать, кем мог быть Бармалей. Добужинский тут же нарисовал свирепого разбойника, а Чуковский позже сочинил про него стихи.

Сама улица на Петроградской стороне получила имя во второй половине XVIII века по фамилии Бармалеевых. Кто именно её дал, точно не известно: называют купца, державшего армейские склады, офицера Степана Бармалеева и прапорщика полиции Андрея Бармалеева, который жил здесь в середине столетия. У Чуковского было своё объяснение — будто фамилия пошла от англичанина по фамилии Бромлей. Историки считают это народной этимологией: документов в её пользу нет.