Как вонь от Темзы заставила Лондон построить канализацию

В июне 1858 года шторы в Вестминстерском дворце со стороны реки пропитывали хлорной известью, а депутаты всерьёз обсуждали, не перенести ли заседания в Оксфорд. Причиной была Темза: в жару она пахла так, что газеты назвали это лето Великим зловонием.

Река вместо канализации

К 1856 году в Лондоне было около 200 тысяч выгребных ям и 360 коллекторов, многие в плохом состоянии. Город быстро рос: за первую половину века население увеличилось с неполного миллиона до трёх. В домах появлялись ватерклозеты, воды в стоки уходило всё больше, а сами стоки вместе с отходами боен и фабрик сливались прямо в Темзу.

Летом 1855 года Майкл Фарадей бросал в Темзу кусочки белой бумаги, чтобы проверить, насколько она мутная. В письме в «Таймс» он описал, как у мостов грязь поднимается со дна клубами, и заключил, что вся река превратилась в настоящую сточную канаву. В 1857 году правительство сыпало в Темзу известь, хлорную известь и карболовую кислоту, чтобы хоть как-то сбить запах.

Запаха боялись не только из брезгливости. Тогдашняя медицина считала, что болезни переносит дурной воздух, миазмы, и холеру тоже связывали с вонью. Эпидемия 1831 года убила в Лондоне 6536 человек, эпидемия 1853–1854 годов — 10 738. Врач Джон Сноу ещё в 1849 году предположил, что холера передаётся через воду, а в 1854-м снял ручку с уличной колонки на Брод-стрит в Сохо, и смертей в округе стало меньше. Его работу тогда почти не заметили.

С мёртвыми у города были те же трудности, что и с нечистотами: в 1852 году хоронить в застроенной части Лондона запретили, и новое кладбище в Бруквуде соединили с городом собственной железной дорогой.

Лето 1858 года

В июне температура в тени держалась на уровне 34–36 градусов. Дождей не было, Темза обмелела, и всё, что выносили коллекторы, оставалось лежать на берегу. Королева Виктория и принц Альберт хотели прокатиться по реке, но через несколько минут повернули обратно.

«Иллюстрейтед Лондон Ньюс» писала с горечью: мы можем заселять самые дальние края земли, покорить Индию и платить проценты по величайшему долгу в истории, но не можем очистить Темзу.

Хуже всего пришлось парламенту, который стоит на самом берегу. Шторы, пропитанные хлорной известью, не помогали. Депутаты жаловались, что не могут работать ни в комнатах комитетов, ни в библиотеке. Газета «Экзаминер» описала, как Бенджамин Дизраэли вышел из комитетской комнаты вместе с остальными, с бумагами в одной руке и носовым платком у носа в другой. Министр Джон Мэннерс на вопросы депутатов отвечал, что правительство к состоянию Темзы отношения не имеет.

На берегах тем временем каждую неделю раскладывали 200–250 тонн извести, это обходилось в 1500 фунтов.

15 июня Дизраэли внёс законопроект и назвал в прениях Темзу стигийским болотом, полным невыразимых и нестерпимых ужасов. Закон обязал Столичный совет по общественным работам очистить реку и позволил ему занять три миллиона фунтов. Расплачиваться предстояло лондонцам: сорок лет с каждого дома брали по три пенса. Закон приняли 2 августа, через полтора месяца после внесения. «Таймс» заметила, что законодателей к этому почти принудила сила самой вони.

Канализация Базалджета

План у города уже был. Инженер Джозеф Базалджет закончил его в 1856 году, но проект застрял в спорах о том, куда сбрасывать стоки. Идея простая: перехватить нечистоты, пока они не попали в реку, и увести их на восток, за пределы города. Мелкие уличные трубы диаметром около 90 сантиметров впадали в магистрали высотой 3,4 метра, а те с небольшим уклоном, 38 сантиметров на километр, шли к сбросам ниже по течению.

Работы начались в 1859 году. Город проложил около 1800 километров уличных коллекторов и 132 километра магистральных. Часть Лондона лежит ниже уровня прилива, и там стоки приходилось поднимать насосами. Для этого построили насосные станции, и две из них, Кроснесс и Эбби-Миллс, отделали так, что теперь они под охраной как памятники. Над Эбби-Миллс в Стратфорде поднимается купол, а историк архитектуры Николаус Певзнер назвал её захватывающей архитектурой, приложенной к самым грязным целям.

Самые низкие коллекторы Базалджет спрятал в набережные. Вдоль Темзы возвели стены, внутри уложили трубы и засыпали всё вокруг. Так появились набережные Виктории, Челси и Альберта, а город отвоевал у реки около 21 гектара. Система заработала целиком в 1875 году. На неё ушло 318 миллионов кирпичей и около 6,5 миллиона фунтов.

Последняя холера

В 1866 году холера вернулась и убила в Лондоне 5596 человек. Почти все умерли в Ист-Энде, между Олдгейтом и Боу, — в районе, который ещё не подключили к новой системе. Местная водопроводная компания сбрасывала стоки в реку в 800 метрах ниже своего водохранилища, и прилив заносил их обратно в питьевую воду. После этой вспышки медики признали, что холера передаётся через воду. Больше эпидемий в столице не было.

Канализацию Базалджета строили против миазмов, то есть против запаха. Холеру она остановила по другой причине: стоки перестали попадать в питьевую воду.

Часть станции Эбби-Миллс перекачивает стоки и в XXI веке. Две высокие трубы над ней разобрали во время Второй мировой: боялись, что немецкие лётчики будут ориентироваться по ним.