Усадьбы деревянного Омска: что уцелело в центре

Омск редко вспоминают, когда речь заходит о сибирской деревянной архитектуре, — эту славу давно забрали Томск и Иркутск. Между тем в паре кварталов от главных улиц ещё стоят усадьбы с мезонинами, башенками-бельведерами и драконами на наличниках. Их становится меньше, и часть держится буквально на честном слове.

Город, построенный из брёвен

В 1850–60-е годы в Омске насчитывалось 2073 дома, и каменных среди них было чуть больше тридцати. Всё остальное — брёвна, тёс, обшивка, резьба по фасаду. Такой город горел, отстраивался заново и снова горел, а к началу XX века успел обзавестись собственной манерой деревянного украшательства: сибирские мастера свободно перемешивали народные мотивы с образцами из строительных альбомов, которые расходились тогда по всей империи.

Основная часть уцелевшей деревянной застройки сосредоточена в Казачьей слободе — районе между улицами Жукова, Куйбышева, Лермонтова и бульваром Мартынова. Исторически это территория сразу двух форштадтов, Казачьего и Новослободского. Дома здесь в основном одноэтажные, стоят вплотную к тротуару, во дворах — сараи, поленницы, бельевые верёвки. За глухими воротами иногда открывается вид, ради которого сюда приезжают фотографы: галереи, лестницы, кот на подоконнике.

Обходить эти кварталы удобнее пешком — от одной усадьбы до другой редко больше десяти минут ходу, а на карте всё выглядит компактнее, чем кажется по омским масштабам. Готовые маршруты и практические подробности для поездки собраны на https://russiantourism.ru/digest/digest_31651.html. Два адреса из этого списка стоит разобрать отдельно.

Дом Штумпфа: усадьба, которую спас художник

Одноэтажный особняк с мезонином на бывшей Плотниковской улице (сейчас — улица Чокана Валиханова) построен на рубеже XIX–XX веков. Его хозяин, Филипп Филиппович Штумпф (1864–1921), был крупнейшим омским предпринимателем и заметной фигурой в городской общественной жизни; он жил здесь с женой Надеждой Степановной Белышевой вплоть до 1917 года. Родом Штумпф был из Томска, и дом получился скорее томским по духу — с резным кружевом фасадов и двумя башнями-бельведерами, одну из которых разобрали уже в советское время.

К концу 1980-х особняк дошёл в состоянии, обычном для деревянного Омска: ветхий, запущенный, следующий в очереди на снос. Спас его Кондратий Белов — сибирский пейзажист, народный художник РСФСР. В октябре 1987 года горисполком передал здание в аренду областной организации Союза художников под творческие мастерские, и Белов выбрал дом на Валиханова сразу, без раздумий: он знал этот особняк давно и однажды даже написал его на картине.

Музей открылся в марте 1991 года, уже после смерти художника.

Сейчас под одной крышей уживаются две омские биографии — предпринимателя и живописца. Экспозиция построена так, что интерьеры дома работают наравне с картинами: скрипучие полы, печи, свет из окон мезонина. Часть залов отдана работам сына художника, Станислава Белова, и другим омским живописцам.

Дом с драконами

Бревенчатый дом на улице Мичурина (до переименования — Кирпичная) построен предположительно в 1911–1912 годах и имеет статус объекта культурного наследия регионального значения. Название он получил из-за резьбы: вместо привычных коньков и петухов на наличниках и кронштейнах, поддерживающих навес над крыльцом, сидят драконы. Для сибирского зодчества сюжет чужой. На крыше — башенка, тоже нетипичная для рядового жилого дома.

Откуда взялись драконы, точно не установлено. Исследователи чаще всего указывают на альбом образцов Минетти — такие пособия для мастеровых свободно расходились по губерниям, и хозяин дома мог просто взять оттуда приглянувшийся мотив. Есть версия о происхождении резьбы от павильонов сельскохозяйственной выставки 1911 года, для которой в Омске построили около шести десятков деревянных сооружений — от модерна до стилизаций под Египет; после закрытия их разобрали или перенесли. Документальных подтверждений у этой версии нет. Ходит и третья история — о плотнике, знавшем восточный календарь и приурочившем резьбу к году Дракона, — но следов этого плотника в источниках больше не находится.

Дом упоминается в воспоминаниях Леонида Мартынова. Соседние бревенчатые дома снесли, жильцов расселили, и уцелел он во многом потому, что необычная резьба вовремя обеспечила ему охранный статус. Теперь вокруг стоит частная застройка последних десятилетий, а ворота и забор с резными языками пламени, которые были у дома раньше, утрачены.

Что происходит с этими домами сейчас

В Казачьей слободе статус памятника имеет едва ли не каждый второй деревянный дом, и это не всегда спасает. Дома жилые, ремонт по правилам обращения с наследием стоит несопоставимо дороже обычного, а собственники квартир в таком доме — обычные люди, у которых течёт крыша. Расселение при этом откладывается: снести памятник нельзя, а восстановить — некому.

Судьба у сибирского деревянного города складывалась по-разному. В Екатеринбурге, Новосибирске, Красноярске и Тюмени старая застройка почти целиком исчезла ещё в советские годы или в девяностые, оставив по нескольку показательных особняков. Томск и Иркутск свои кварталы удержали — ценой многолетнего противостояния с застройщиками. Омск оказался где-то посередине: сплошной деревянной среды здесь уже нет, но отдельные островки живут.

Жильцы одного из таких домов годами ждали расселения и нового жилья. Дождались бригады из администрации, которая прибила на фасад табличку о том, что здание охраняется государством.