Лондонские душители 1862 года: паника из газет

Летом 1862 года на Пэлл-Мэлл придушили и ограбили депутата парламента. Через несколько месяцев лондонцы ходили в воротниках с шипами и платках с вшитыми бритвами, Times требовала вернуть ссылку каторжников, а парламент разрешил пороть грабителей. Позднее историки пришли к выводу, что волну преступлений в основном создали газеты.

Что называли гарротингом

Слово «гаррота» пришло из Испании, где так назывался способ казни удушением. В викторианском Лондоне у него появилось другое значение: грабёж, при котором один нападавший душил жертву сзади, а сообщник обчищал карманы. Со временем гарротингом стали называть почти любое уличное ограбление с насилием.

Ничего нового в уличном грабеже не было, а преступность после создания Столичной полиции в 1829 году в целом снижалась. Тем не менее Лондон пережил две волны страха перед душителями — в 1856 году и в 1862–1863 годах.

Первая волна, 1856 год

Газеты винили в угрозе перемены в наказаниях. Ссылку каторжников в Австралию сворачивали, а система «билетов на отпуск», введённая законом 1853 года, выпускала заключённых досрочно под надзор, на который у полиции не хватало людей. Times за время паники напечатала семь редакционных статей о гарротинге. Один корреспондент жаловался, что грабители «больше не ограничиваются переулками, а нападают на нас на самых людных улицах», а преступников в прессе называли «уличными бедуинами».

К концу года газеты переключились на другие темы, и паника затихла. Следом приняли закон 1857 года, который поднял минимальный срок каторжных работ за преступления, прежде каравшиеся ссылкой, с четырёх до семи лет.

Депутат на Пэлл-Мэлл

17 июля 1862 года, около часа ночи, депутат от Блэкберна Джеймс Пилкингтон возвращался с позднего заседания Палаты общин. На улице Пэлл-Мэлл на него напали двое, придушили и забрали карманные часы. Пилкингтон выжил, но нападение на члена парламента в центре Лондона газеты подхватили сразу. Позже этот случай вдохновил сцену в романе Энтони Троллопа «Финеас Финн».

За ноябрь и декабрь Times выпустила 18 редакционных статей с требованием вернуть ссылку. Daily News называла Лондон «логовом разбойников и убийц по ночам», Quarterly Review писала, что «улицы столицы небезопасны даже днём». Цифры выглядели скромнее заголовков: по данным полиции Мидлсекса, в начале 1862 года грабежей стало лишь немного больше. В последнем квартале рост действительно оказался заметным, и на квартальной сессии суда Мидлсекса судили небывалые 27 гарротёров.

Шипастые воротники и бритвы в галстуках

Лондонцы взялись защищаться сами. В ход пошли кожаные воротники с шипами и шейные платки с вшитыми лезвиями бритв, мужчины выходили из дома с тростями и револьверами. Случалось, что прохожие нападали друг на друга, уверенные, что предотвращают ограбление. Журнал Punch высмеивал всё это в карикатурах и стихах — в декабре 1862 года вышла «Песня антигарротёра» про нервного горожанина, обвешанного револьверами и ножами.

Газета Shoreditch Advertiser провела собственное расследование. Сообщения о гарротинге, по её выводу, оказались «полностью вымышленными или обычными пьяными ссорами».

Закон о порке

В декабре 1862 года паника пошла на спад: первые полосы заняли поиски нового короля для Греции после свержения Оттона, пленение Гарибальди, хлопковый голод в Ланкашире и Гражданская война в Америке. Закон всё равно приняли — в июле 1863 года. Закон о защите от насилия, прозванный «законом о гарротёрах», разрешил приговаривать уличных грабителей, помимо тюрьмы, к порке, причём пороть могли трижды за одно преступление. Двумя годами раньше парламентский комитет добился отмены порки, и новый акт развернул эту реформу назад. Министр внутренних дел Джордж Грей назвал его «паническим законодательством, принятым после того, как паника улеглась».

За ним последовали закон 1864 года, установивший минимальный срок каторжных работ в пять лет и обязавший полицию следить за освобождёнными, и тюремный закон 1865 года. Режим описывали формулой «жёсткая еда, жёсткая постель, жёсткий труд». Заключённым не давали общаться между собой, спали они на голых досках, а каторжным трудом считались ступальное колесо, вращение рукояти, работа на кабестане и перетаскивание пушечных ядер. Десятилетия реформ, нацеленных на исправление, были отыграны назад, и жёсткие порядки продержались до тюремного закона 1898 года. Порка за уличный грабёж оставалась в законе до 1948 года.

Первая моральная паника

Историк Роб Синдалл считает лондонские волны страха перед душителями, возможно, первыми моральными паниками в Британии. Авторы исследования 2017 года пришли к выводу, что у паник было мало оснований в реальности и раздувала их пресса. Рост зарегистрированных грабежей они объясняют тем, что полиция бросила силы именно на эти преступления, а не тем, что грабежей стало больше.

Порка тоже не сработала. Когда гарротинг вспыхнул в Ливерпуле в 1880–1890-х годах, за него выпороли 72 человека, и заметного сдерживающего эффекта это не дало.