Как луковица тюльпана стоила десять годовых заработков

В феврале 1637 года отдельные луковицы тюльпанов в Голландии продавались дороже, чем квалифицированный ремесленник зарабатывал за десять лет. Через несколько дней покупателей не стало вовсе. Эту историю называют первым финансовым пузырём, и почти всё, что о ней обычно рассказывают, восходит к одной книге 1841 года.

Цветок из Вены и сад в Лейдене

Первые луковицы и семена тюльпанов, по распространённой версии, прислал в Вену в 1554 году посол Ожье Гислен де Бусбек. Ботаник Карл Клузиус высадил тюльпаны в венском императорском саду в 1573 году, а в 1593-м получил место в Лейденском университете, где только что заложили ботанический сад. Луковицы он посадил там в конце того же года, и весна 1594-го считается первым цветением тюльпанов в Нидерландах, хотя в частных садах Антверпена и Амстердама их, по некоторым сообщениям, выращивали на два-три десятилетия раньше.

Ценились цветы так, что во время налётов на сад Клузиуса в 1596 и 1598 годах украли больше сотни луковиц.

Дороже всего стоили пёстрые тюльпаны — с полосами и «языками пламени» на лепестках. Сейчас известно, что такой рисунок даёт вирус пёстролепестности. Он же ослабляет растение: заражённая луковица со временем даёт всё меньше дочерних, так что самые эффектные экземпляры размножались хуже всего. Знаменитый «Семпер Августус», белый с карминовым пламенем на синеватом основании, был по сути не сортом, а заражённым тюльпаном.

Цены, которые не с чем сравнить

На пике «Семпер Августус» продавался за 10 000 гульденов. Каталог 1637 года предлагал луковицу «Вице-короля» за 3000–4200 гульденов в зависимости от веса. Квалифицированный ремесленник тогда зарабатывал около 300 гульденов в год.

Чарльз Маккей, по книге которого эту историю знают до сих пор, приводит список товаров, будто бы отданных за одну луковицу «Вице-короля»: два ласта пшеницы, четыре ласта ржи, четыре жирных быка, восемь жирных свиней, двенадцать жирных овец, две бочки вина, четыре бочки пива, две бочки масла, тысяча фунтов сыра, кровать с постелью, костюм и серебряный кубок — всего на 2500 гульденов. Был ли такой обмен на самом деле, историки сомневаются.

Торговля воздухом

Покупатели и продавцы собирались в «коллегиях» — компаниях, которые заседали в тавернах. С каждой сделки платили 2,5% так называемых винных денег, но не больше трёх гульденов, а никаких залогов не требовалось.

Луковицы зимой сидят в земле, поэтому продавали не их, а обещание поставить товар в конце сезона, и такие договоры заверяли у нотариуса. Сами голландцы называли это windhandel — «торговля воздухом»: луковицы из рук в руки не переходили. Зимой 1636–1637 годов отдельные контракты перепродавались по пять раз, и ни одной поставки при этом не было. Закон считал такие сделки не подлежащими принудительному исполнению, так что от них можно было отказаться.

Крах в Харлеме

Перелом, если верить сатире того времени, случился 3 февраля 1637 года в Харлеме, где аукционист не нашёл желающих купить. Ещё 5 февраля рынок жил: в этот день зафиксировано 98 продаж, а луковица «Адмирала ван дер Эйка» ушла за 1045 гульденов. К концу первой недели февраля всё рухнуло.

7 февраля цветоводы собрались в Утрехте выбирать представителей. К концу месяца те съехались в Амстердам и предложили компромисс: контракты, заключённые до декабря 1636 года, остаются в силе, а более поздние можно расторгнуть, заплатив 10% цены. Суд решать отказался и вернул вопрос городским советам. В мае Харлем постановил, что покупатель может выйти из любой сделки, уплатив 3,5%. Большинство контрактов так и не исполнили.

Миф, написанный проповедниками

Образ всеобщего безумия — заслуга шотландского журналиста Чарльза Маккея и его книги 1841 года о массовых заблуждениях. По Маккею, торговать бросилось всё население «до последних отбросов», многие разорились, а голландская коммерция получила тяжёлый удар. Сам он опирался на сочинение Иоганна Бекмана 1797 года, а тот, как и другие авторы, многое взял из сатирических «Диалогов» той эпохи.

Маккей пересказывает и анекдот о матросе, который принял дорогую луковицу купца за обычный лук и съел её на завтрак — завтрак, на стоимость которого можно было бы кормить целую корабельную команду год. Матроса будто бы посадили в тюрьму.

Историк Энн Голдгар в книге 2007 года изучила архивные контракты и пришла к другим выводам. Даже на пике тюльпанами торговали почти исключительно купцы и зажиточные ремесленники, а не простонародье и не знать. Среди известных ей покупателей и продавцов меньше полудюжины пережили в эти годы денежные трудности, и даже в этих случаях неясно, виноваты ли тюльпаны. Деньги по большей части так и не перешли из рук в руки, поэтому терять было нечего, если только продавец не набрал долгов в расчёте на будущую прибыль. По её словам, большинство рассказов той эпохи держатся «на одном-двух образцах пропаганды и колоссальном количестве плагиата».

Нравоучительные памфлеты о разорённых цветоводах писали не жертвы пузыря, а люди религиозных убеждений: им нужно было показать, чем кончается увлечение земным цветком вместо небесного. На процветание Голландской республики тюльпаномания заметного влияния не оказала.

Настоящая финансовая пирамида с разорёнными вкладчиками появилась в Германии больше чем через двести лет: в Мюнхене Адель Шпитцедер принимала вклады под 10% в месяц и платила старым клиентам из денег новых.

Тюльпаны же из Нидерландов никуда не делись. В садах Кёкенхоф в Лиссе ежегодно вручную высаживают около семи миллионов луковиц.