Как часовое дело спроектировало два швейцарских города

В швейцарской Юре, на высоте около тысячи метров, стоят два города, где улицы прокладывали с расчётом на солнце в окнах мастерских. Жилые дома здесь одновременно служили цехами, а планировка подчинялась одному ремеслу. ЮНЕСКО внесла оба города в список всемирного наследия как единый объект.

Долина, где зимой нечем было заняться

Ла-Шо-де-Фон и Ле-Локль находятся в кантоне Невшатель, недалеко от французской границы. Между ними около восьми километров. Ла-Шо-де-Фон лежит примерно на отметке 1000 метров над уровнем моря и считается одним из самых высокогорных городов Европы. Земледелие в этих местах давалось тяжело: лето короткое, а снег держится по полгода.

Часовое ремесло появилось в Юре в конце XVII века. Местное предание связывает его с Даниэлем Жанришаром. По легенде, юноша взялся починить часы заезжего английского торговца, разобрался в механизме и начал делать собственные. Насколько эта история точна, сказать сложно, но памятник Жанришару в Ле-Локле стоит до сих пор. Крестьянам ремесло подошло: мелкие детали можно было вытачивать за столом у окна, пока снаружи метёт.

К XIX веку домашний промысел вырос в отрасль, и с этими городами до сих пор связаны известные марки. В Ле-Локле были основаны Ulysse Nardin, Tissot и Zenith, в Ла-Шо-де-Фоне работает мануфактура TAG Heuer. Их модели сегодня встречаются у официальных дилеров, на аукционах и в каталогах специализированных площадок, например на watchstoree.ru, где собраны часы двух десятков швейцарских марок, включая местные.

Пожар как повод начать с чистого листа

В 1794 году Ла-Шо-де-Фон почти полностью сгорел. Ле-Локль пережил большой пожар в 1833-м. Отстраивать старые кривые улочки не стали. В Ла-Шо-де-Фоне инженер Шарль-Анри Жюно в 1830-х годах предложил план с сеткой параллельных улиц, и город начал расти по этой схеме.

Улицы протянулись вдоль долины, с востока на запад, а дома поставили так, чтобы большинство окон выходило на юг. Между рядами застройки оставили место для садов и дворов. До электрического освещения часовщик работал при дневном свете, и каждый лишний час солнца на верстаке прямо влиял на выработку.

На карте центр Ла-Шо-де-Фона до сих пор напоминает разлинованный лист.

Дом, мастерская и фабрика в одном квартале

Жилые квартиры и мастерские здесь соседствовали в одних зданиях. Рабочие места чаще устраивали на верхних этажах, где светлее. Когда появились небольшие фабрики, их не стали выносить за город: корпуса встроили в ту же сетку кварталов, рядом с жилыми домами.

Производство долго оставалось раздробленным. Один мастер делал пружины, другой расписывал циферблаты, третий гравировал корпуса, а сборщик соединял всё в готовые часы. Детали переходили из дома в дом, и город работал как цех, растянутый по улицам. Карл Маркс в «Капитале» приводил Ла-Шо-де-Фон как пример такого устройства и называл его одной большой часовой мануфактурой.

Архитектор из города часовщиков

В 1887 году в Ла-Шо-де-Фоне родился Шарль-Эдуар Жаннере, которого мир позже узнал как Ле Корбюзье. В местной художественной школе он учился гравировке часовых корпусов. Его первые постройки стоят здесь же, в том числе «Белый дом», построенный для родителей, и вилла Шваб. Удивительно, что архитектор, позже предлагавший снести часть исторического центра Парижа ради новых кварталов, вырос в городе, где сама планировка подчинена производству.

Отсюда же родом Луи Шевроле, один из основателей американской автомобильной марки.

Наследие, которое продолжает работать

В 2009 году ЮНЕСКО внесла Ла-Шо-де-Фон и Ле-Локль в список всемирного наследия как единый объект. Оба города отметили как пример градостроительства, целиком выросшего вокруг одной отрасли. В Ла-Шо-де-Фоне работает Международный музей часового дела, а в Ле-Локле часовой музей занимает старинную усадьбу Шато-де-Мон. Неподалёку, в Коль-де-Рош, можно спуститься к подземным мельницам, устроенным в скале ещё в XVII веке.

Поезд между двумя городами идёт около десяти минут. Из окна видны и старые кварталы с длинными рядами окон, и стеклянные корпуса действующих мануфактур.