Почему баджо возвращаются к нырянию без компрессора

Баджо веками жили на лодках и добывали еду, ныряя на задержке дыхания. Потом появился компрессор — шланг с воздухом от мотора на палубе, — и под водой стало можно оставаться сколько угодно. Улов вырос, а рыбаки начали выходить из воды парализованными.

Люди, которых приучают к морю на второй неделе жизни

Баджо — коренной народ, расселённый по Индонезии, Малайзии и Филиппинам. Исторически они жили преимущественно на лодках и кормились тем, что добывали в море. Способности баджо к нырянию описаны в научных работах, а внутри общины это просто часть обихода: «Мы, баджо, умеем нырять столько, сколько себя помним».

«Через неделю после рождения мы приносим детей к морю», — говорят в посёлке Пото-Тано на острове Сумбава, в провинции Западные Малые Зондские острова. Там же объясняют, что направление в открытом море определяют без спутниковой навигации — по звёздам, ветру, воздуху и течениям.

Другой коренной народ индонезийских земель устроил жизнь прямо противоположным образом: короваи в лесах Папуа строят дома на деревьях, высоко над землёй.

Деревянный осьминог

Традиционный способ охоты на осьминога выглядит так: рыбак ныряет на пятнадцать-двадцать метров с почонгом — вырезанной из дерева приманкой, к которой прикреплены полоски войлока, изображающие щупальца. Осьминог выходит на неё сам.

Есть и второй инструмент — раковина с крючьями, которую тянут за лодкой, когда вода мутная и разглядеть дно не выходит.

Жизнь, целиком привязанная к воде, встречается и на другом конце света: на высоте почти четырёх километров лежит Титикака, на островах которой уклад мало изменился за столетия.

Что сделал компрессор

Компрессорное ныряние устроено иначе: воздух подаётся по шлангу с поверхности, и под водой можно работать часами. Улов вырос соответственно.

Цену этого в Пото-Тано знает каждый. Махари, глава группы ловцов осьминога, был парализован тридцать раз. Уэлл, участник того же объединения, — трижды; теперь он убеждает других вернуться к традиционному способу. Вандра, один из умелых ловцов с почонгом, видел, как товарищи заболевали и умирали. Кессонная болезнь, воздушная эмболия, паралич, хронические нарушения подвижности — обычный набор.

Древние промыслы редко бывают безопасными: в Непале за мёдом скальной пчелы спускаются по верёвочным лестницам с отвесных скал, и занимаются этим больше тринадцати тысяч лет.

Запрет, который работает наполовину

С 2020 года компрессорное ныряние в провинции запрещено. Запрет соблюдается не везде: Боэн, сооснователь фонда «Джари», рассказывает, что находил в округе пятьдесят-шестьдесят компрессорных ныряльщиков, работающих по ночам.

Рыбаки тем временем объединились сами. В ПЕЛИТА — «Братство ловцов осьминога» — входит около сорока человек. Слово означает «свет» и отсылает к традиционным масляным лампам. Группа закрывает по два-три участка лова на несколько месяцев, чтобы дать им восстановиться, и отпускает мелких осьминогов.

Хани Нусантари вместе с мужем Боэном ведёт фонд «Джари», который помогает общинам переходить с компрессора обратно на задержку дыхания. В 2022 году она основала «Женщин за охрану моря» — те собирают данные о промысле, занимаются туризмом и обучением.

Десять человек

Почонгом в Пото-Тано владеют десять человек. Большая часть посёлка своей традиционной культуры уже не знает.

В посёлке обсуждают, не открыть ли музей баджо. А сын Кадира, одного из этих десяти, поступил учиться на морского биолога.