Фанта: газировка, придуманная в нацистской Германии

Оранжевая газировка, которая стоит в любом супермаркете через полку от колы, родилась в 1940 году на немецком заводе — просто потому, что американский сироп перестал доходить до Германии. Апельсинов в той первой «Фанте» не было ни грамма, а вкус зависел от того, что удалось достать на этой неделе.

Кола приехала в Германию задолго до войны

Напиток придумал в 1886 году аптекарь из Атланты Джон Стит Пембертон — ветеран Гражданской войны, искавший замену морфию, к которому пристрастился после ранения. В первую рецептуру входили листья коки и орехи кола: первые давали стимулирующий эффект, вторые — кофеин. Продавали сироп через аптечные фонтанчики, разбавляя газированной водой прямо у стойки.

Схема, на которой компания выросла до международной, была простой: концентрат варят в Джорджии и отправляют за границу, а уже на месте его смешивают с водой, газируют и разливают по бутылкам. Немецкое отделение Coca-Cola GmbH открылось в 1929 году, в начале тридцатых его возглавил Макс Кайт, и к концу десятилетия немцы пили колу десятками миллионов бутылок в год.

Компания вела дела с нацистским правительством без видимых сомнений. Coca-Cola выступила спонсором Олимпиады 1936 года в Берлине, а на рекламных растяжках того времени её логотип соседствует со свастикой.

Схема, на которой компания выросла до международной, была простой: концентрат варят в Джорджии и отправляют за границу, а на месте его смешивают с водой, газируют и разливают по бутылкам. О том, как аптечный сироп прошёл путь от изобретения к легенде, стоит почитать отдельно — здесь важно другое: к концу тридцатых немцы пили колу десятками миллионов бутылок в год.

1940 год: концентрат закончился

С началом войны в Европе и установлением морской блокады трансатлантические поставки стали невозможны, и завод остался с оборудованием, персоналом и без главного ингредиента. Кайт решил не останавливать производство, а сварить что-то своё — из того, что не попало под жёсткое нормирование.

Сам он позже называл эту сырьевую базу «остатками от остатков». В дело пошли яблочные выжимки, которые оставались после отжима сидра, молочная сыворотка с сыроварен и свекловичный сахар, когда его удавалось получить. Состав плавал от партии к партии, цвет был мутно-жёлтым, вкуса апельсина в нём никто не искал.

Зато напиток был сладким — в стране, где сахар выдавали по карточкам, этого хватало. Значительную часть бутылок покупали не для того, чтобы пить: «Фантой» подслащивали супы и тушёные блюда. В 1943 году в Германии разошлось около трёх миллионов ящиков.

Название родилось за пару минут. Кайт велел сотрудникам включить фантазию — по-немецки Fantasie, — и торговый агент Йозеф Книпп тут же выдал: «Фанта».

Насколько близко Кайт сошёлся с режимом

В партии он не состоял — это подтверждают и биографы компании. При этом работать в военной Германии, расширять производство и получать сырьё в обход карточной системы без плотного контакта с властями было невозможно. На праздновании десятилетия Coca-Cola GmbH в апреле 1939 года Кайт скомандовал залу общее нацистское приветствие; дата совпала с пятидесятилетием Гитлера.

Дальше немецкое отделение получило под управление бизнес Coca-Cola в захваченных европейских странах — от Франции до Нидерландов. Формально это была реорганизация внутри концерна, фактически — передел чужой собственности вслед за наступающими войсками.

Что именно двигало Кайтом — сочувствие режиму или расчёт сохранить актив до конца войны? Документы не дают однозначного ответа. В его пользу говорит то, что после капитуляции он передал Атланте и заводы, и накопленную прибыль, хотя мог бы этого не делать. Против — десятилетие крайне комфортного сотрудничества с государством, которое к тому моменту уже открыто вело войну на уничтожение.

В Атланте выбрали первую версию. Кайта повысили и поставили во главе европейского подразделения.

Как «Фанта» стала оранжевой

Послевоенная марка могла бы тихо исчезнуть — какое-то время так и было. Вернули её в 1955 году в Неаполе, где под рукой оказалось сырьё, которого в военном Берлине не было и быть не могло: местные апельсины. Итальянская версия получила яркий цвет, внятный цитрусовый вкус и ту же самую этикетку.

Дальше напиток разошёлся по миру, причём в Европе и Латинской Америке его пьют охотнее, чем на родине материнской компании. Линейка вкусов разрослась до сотни с лишним вариантов, от винограда до личи, но узнают марку по оранжевому.

Историю происхождения компания долго не комментировала. В 2015 году, к семидесятипятилетию напитка, немецкое подразделение выпустило ретро-серию в стилизованной бутылке и сопроводило её роликом про возвращение «чувства старых добрых времён». Реклама продержалась несколько дней, после чего Coca-Cola пришлось объяснять, что речь шла о дизайне пятидесятых, а не о сороковых.