Трагедия «Зенита»: три аэронавта на высоте 8600 метров

Кислород у них был: три небольших баллона с трубками и мундштуками висели прямо у корзины. Но на высоте около восьми километров Гастон Тиссандье понял, что не может поднять руку и дотянуться до трубки, а вместо крика у него не выходит ни звука. Из троих участников полёта аэростата «Зенит» живым на землю вернулся только он.

Экипаж и шар

Весной 1875 года Французское общество воздухоплавания задумало подъём на рекордную высоту — с приборами, чтобы изучать верхние слои атмосферы. Шар для этого уже был: «Зенит» объёмом 3000 кубометров построили годом раньше под руководством Теодора Сивеля, опытного моряка и аэронавта, которому аппарат и принадлежал.

В марте тот же «Зенит» продержался в воздухе больше суток и пролетел от Парижа до побережья под Аркашоном. Газеты много писали о рекорде, и общество решило не останавливаться.

В апрельский полёт отправились трое. Сивелю был 41 год. Жозеф Кроче-Спинелли, инженер и журналист, уже участвовал в высотных опытах. Гастон Тиссандье, 32-летний парижанин, писал о науке и всерьёз увлекался метеорологией; его брат Альбер тоже был воздухоплавателем. С собой взяли анероидный барометр, гигрометр и электроскоп.

Кислород, до которого не дотянуться

О том, что на большой высоте человеку не хватает воздуха, к тому времени уже знали. Физиолог Поль Бер изучал действие пониженного давления на организм и готовил аэронавтов к полёту. Решение было такое: три небольших резервуара с газом, где кислорода около 70%, резиновые трубки и мундштуки. Запаса хватало примерно на час. По данным французских источников, Бер написал экипажу письмо с советом взять кислорода больше, но оно не успело дойти.

15 апреля около 11:35 «Зенит» стартовал с газового завода в Ла-Виллет. Около часа дня он прошёл отметку 5000 метров, температура упала ниже нуля.

На семи тысячах Сивель и Кроче-Спинелли побледнели. Тиссандье почувствовал слабость, вдохнул кислород, и ему стало лучше. Сивель попросил сбросить балласт, чтобы подняться выше, — Тиссандье согласился, и за борт полетели три мешка.

К 7500 метрам он уже почти не мог двигаться. Боли не было — только приятная слабость, которую он потом описал как «внутреннюю радость». Он потянулся к кислороду, но рука не поднялась. Барометр показывал 280 миллиметров, и Тиссандье хотел крикнуть, что они прошли восемь тысяч метров, но язык не слушался. Около половины второго он потерял сознание.

Падение и второй подъём

В 14:08 Тиссандье очнулся: шар быстро падал. Он срезал мешок балласта, чтобы замедлить спуск, и снова отключился. Потом его растолкал Кроче-Спинелли и попросил сбросить ещё. Тиссандье видел, как товарищ выбрасывает за борт прибор, одеяла и балласт, — и шар опять пошёл вверх.

Самописцы потом показали максимум около 8600 метров.

Когда Тиссандье пришёл в себя в последний раз, «Зенит» снова стремительно снижался. Лицо Сивеля потемнело, у рта была кровь. Кроче-Спинелли не подавал признаков жизни. Около четырёх часов дня шар зацепился за дерево на равнине у деревни Сирон в департаменте Эндр, примерно в 250 километрах от Парижа. Местные жители помогли выбраться избитому и обессиленному Тиссандье. Двое его спутников погибли ещё в воздухе.

Почему они не спаслись

При низком давлении кислороду труднее переходить из лёгких в кровь. Гипоксия вызывает головную боль, спутанность, нарушает координацию, а в тяжёлых случаях убивает. Опаснее всего то, что она отключает способность здраво судить: человек не понимает, что с ним происходит, и уже не в состоянии воспользоваться кислородом или управлять спуском. Ощущение радости, о котором писал Тиссандье, — один из её признаков.

Полёт на «Зените» показал, что взять кислород на борт недостаточно — он должен быть под рукой и пригоден к использованию тогда, когда человек уже плохо соображает. Последовательность событий до конца не ясна: Тиссандье подолгу был без сознания, и его воспоминания отрывочны. Позже появилась версия Мориса Дрейфуса, будто близорукий Сивель неверно прочёл показания барометра и сбрасывал груз, из-за чего шар так резко ушёл вверх. Проверить её уже невозможно.

Через двадцать два года воздушный шар погубил ещё одну научную экспедицию — полёт Саломона Андре к Северному полюсу на «Орнене», который закончился вынужденной посадкой на арктические льды.

Похороны и память

Тиссандье выжил, но потерял слух. Он подробно описал полёт: в его отчёте есть и показания приборов, и то, как постепенно отказывали тело и рассудок у всех троих.

Сивеля и Кроче-Спинелли хоронили всем Парижем: за гробами от Орлеанского вокзала до кладбища Пер-Лашез шли больше двадцати тысяч человек. Молодая Третья республика сделала из них первых научных героев. В 1878 году на их могиле установили надгробие работы Альфонса Дюмилатра: двое мужчин лежат рядом, взявшись за руки.

В Сироне на месте посадки стоит каменный обелиск по эскизу Альбера Тиссандье, открытый в 1881 году. А в 14-м округе Парижа есть улица Кроче-Спинелли и улица Сивеля.